Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров

…Не помню, как добирался я до Павлодаров. Кажется, таксисты оспаривали друг у друга честь обслужить меня бесплатно, и победитель всю дорогу меня о чём-то спрашивал, а что уж я ему отвечал – бог весть.

Несмотря на вечернее время, дети продолжали резвиться на продавленных крышах опальных автомобилей. Те, которые постарше, пели на лавочке под гитару. Было уже прохладно, и одна девочка из поющих набросила на плечи знакомый мне кремовый пиджак – весь в бурых пятнах.

Иногда жизнь умеет быть очень тактичным режиссёром, зато не щадит ни правого, ни виноватого…

В гостеприимном жилище Геннадьевны у меня чуть отлегло от сердца – хотя бы тут никакой Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров трагедии не случилось! Напротив, Борюшка и Киджана за столом сильно утверждали нерушимую дружбу народов всего мира. Киджана при этом на примере куриной тушки показывал, как поступают с жёнами-изменницами в суровом племени масаев. Пристыженная и напуганная Пана тихо сидела в уголке и помалкивала.

Вид у меня был аховый – потому что бабушка Звонарёва действительно начала ахать и охать, усадила в старое кресло и жестом приказала Кристине и Анжеле стянуть с меня сапоги.

– А мы уж не чаяли тебя живым увидеть, Лёнечка, – причитала она. – Это же наш старый дурак тебя Колбасе заложил… Не спорь, он, он – больше некому! Я его под домашний Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров арест взяла в кладовке – на хлеб и воду. Подпольщик нашёлся, пламенный революционер типа Дора Кривая!

Я начал было возражать – мол, похищение было тщательно спланированной операцией, включавшей и милицейскую облаву, – но тут с великим смущением обнаружил, что сёстры омывают мне ноги, яко Спасителю нашему… Не хватало, чтобы ещё вытерли своими волосами!

Я вскочил и чуть не опрокинул тазик. «Русский с масайцем – братья навек» восприняли это как сигнал, дружно поднялись и запихали в меня целый стакан – сил сопротивляться не было. Следом пошёл солёный помидор. Я покорно опустился в кресло.

– Сёстры, – сказал я. – Сестрички. Почему вы свои личики так размалевали Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров?

– Зомби-стайл! – похвастались Анжела и Кристина.

– Сёстры, – сказал я. – Сестрички. А почему стариков убивают?

– Так это в городе, – сказала Кристина. – Там вообще звери.

– Там и родные дети своих силой сдают, – подтвердила Анжела. – Как партизан в кинах про войну. Они, говорят, недее… Неспособные! И справки у врачей покупают. Врачам сейчас зашибись…

– А мы бабу Арину не отдадим, – мрачно сказала Кристина. – Когда сама захочет, тогда и пойдёт. Она хорошая.

– Она в школу ходит, училок гоняет, – похвасталась Анжела. – Трындёж, что они общество объедают и тормозят. Только от стариков правду и узнаёшь…

– А как же это? – я кивнул на экран, перед которым зачарованно сидели младшие Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров братцы. – Там что, неправда?

– Коню понятно, – с достоинством сказала Кристина.

– Обман народа, – мрачно поддакнула Анжела.

Видимо, и дед Арефа властвовал над девичьими умами.

– Скорей бы со школы откинуться, – сказала Кристина. – Дя Лёня, а на кого лучше учиться?

Ой как неприятно, когда тебя зовут чужим именем! Бедный Штирлиц!

– На минетжера, конечно, – сказал я. – Эффективного и креативного…

– Не, мы не по приколу спрашиваем!



– Тогда на врача… – неуверенно предположил я.

– Ага, а потом переучиваться! – сказала Кристина. – Там же вся медицина другая…

– Все врачи – сволочи, – уверенно припечатала Анжела. – Захотят, так такую генетическую карту тебе заделают, что в тюрьму не возьмут… Всю жизнь в Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров отказниках проходишь…

– Всё равно профессию надо, – с тоской сказала Кристина. – Будешь всю жизнь копить на близкий лайн, пока по возрасту бесплатно не отправят, а потом за детей и внуков переживай… Хоть специально рожай уродов! Дя Лёня, а омолаживать – это больно?

– Не знаю, – честно сказал я. – Не пробовал.

Смотрел я на сестёр Трегубовых и думал, что вот пройдут полвека – и непременно станут эти разбитные, наглые и модные по мере доходов девочки вот такими добрыми и мудрыми старушками, благо пример у них перед глазами…

Тем временем одна из них вытерла мои ноги (к счастью, полотенцем), а другая принесла новенькие шлёпанцы.

– Всё Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров, всё! – зашумела на внучек Арина Геннадьевна. – За стол, Лёнечка, за стол, покушать надо…

На столе рядом с тарелкой высилась солидная стопка бумажек.

– Это за Свидетельство, – поспешно сказала бабушка. – Я лично все подъезды обошла поквартирно, под роспись…

– Не надо, – сказал я. – Мне сегодня удалось хорошо подкалымить…

– Надо-надо, мы законы знаем. Я, что нам положено, сняла. Будет теперь Борюшка с бензином. Не зря машину берегли. Бомбит у нас Борюшка, – сказала она с такой скорбью, словно зять её лично раздолбал Хиросиму и примеривается теперь к Нагасаки.

– А бабушка у нас продюсер, – хихикнула Кристина.

– Марш отсюда! – велела Арина Геннадьевна Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров. – Поесть человеку не даёте…

А вот есть мне совершенно не хотелось – до сих пор стояли перед глазами трубка и пиджак.

– Догоняй, Достигай! – выпучив глаза, потребовал Киджана и наполнил мой стакан всклень.

– Знаете что, милые люди, – я принял стакан и поднялся. – Нынче мне кусок в рот всё равно не полезет, так я уж не буду портить компанию – посижу посмотрю с ребятами телевизор… Мне обязательно надо…

– Ага, – сказала бабушка. – Ну-ка, алкаши, перебирайтесь на кухню! Достигшему надо телевизор смотреть! И вы – марш спать!

– Что вы, что вы! – я замахал руками. – Не стоит! Пусть смотрят! Я у них консультироваться буду…

Борюшка и лайбон даже Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров и не заметили, как перекочевали на кухню, продолжали там гудеть и вскрикивать, обсуждая текущий момент, а я устроился на диване, потеснив Викторушку и Эдика. Младшенький, видимо, уже почивал.

На экране происходило какое-то действие – высоченные стройные люди в нестерпимо ярких одеждах стояли вокруг стола и спорили – но я ничегошеньки не понимал. Потом приписал свою непонятливость принятому стакану – и, неожиданно для себя, принял второй, что держал. Клин клином.

– Чего это они? – спросил я Викторушку.

– Арола увёл у Набалона Каральту, – пояснил старший мальчик. – А Набалон теперь тему перетирает с эсмархами клана Толо. Кому достанется дубун Аролы…

– Понятно, – сказал я Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров. Довольно глупо было бы спрашивать, что такое «дубун» – ведь мне положено знать это лучше прочих…

Через некоторое время я уже начал различать героев и понял, что «Дубуны клана Толо» – обыкновенная мыльная опера, только химэйская. Проблемы у клана Толо были такие же, как и у любой другой сериальной семьи, имелась даже вредительница Силюна, которая устраивала всякие пакости. Вот некоторых семейных связей я понять не мог: какое отношение к Толо имел, например, Ляки Энолон? Откуда этот прохиндей взялся?

И тут до меня дошло, что герои какие-то… ну, не слишком живые. Не то беда, что они баскетбольного роста и двигаются, как первые люди на Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров Луне, а… Да компьютерные они! Правда, сделано здорово, но отличить от настоящих актёров можно…

– Они компьютерные, да? – спросил я.

– Они восстановленные, – сказал мальчик. – Восстановленный сигнал с Химэя… Прямой дойти не может, потому что долго. Скорость света и всякая мутота. А мгновенный сигнал на Земле приходится восстанавливать. И адаптировать, чтобы у нас культурного шока не было. Вот они и выходят как бы компьютерные… А! Вы-то там настоящие передачи смотрели! Тогда конечно! Ага! Шишку тебе, а не дубун! Арола рулит!

Действительно, плавным движением острой тазиллы доблестный Арола ухайдакал парочку противников – и они, неторопливо кувыркаясь, полетели в зелёную бездну. Герой раскорячился Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров, как тот голый витрувианский мужик на эскизе Леонардо да Винчи, вписанный в круг, и воскликнул:

– Толо никому не причиняют зла, но смерть и горе тому, кто помешает нам творить добро!

И прошёлся колесом под рваные аккорды.

Викторушка вздохнул:

– Теперь целые сутки ждать… Дя Лёня, а вы живого Аролу видели?

– Нет, – вздохнул и я. – А тебе нравится Арола?

– Конечно! – вскричал мальчик. – Без него никогда не удалось бы отыскать нашу Землю… Он же выкопал прощальную грамоту царевича Сайяпала! Ну, это для малышей царевича, – поправился он. – А по-настоящему – нуру-буан Сайяпал…

– Не привелось видеть мне Аролу, – сказал я Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров. – Не мой уровень. А вот новости ты бы мне мог поискать?

– Легко, – сказал Викторушка и провёл пальцем по нижней панели на экране. – Можно вернуть, чтобы с начала выпуска…

Перед моим затуманенным взором выплыла заставка программы «Время». Потом появился ведущий – лицо совершенно незнакомое, да и не рассчитывал я увидеть кого-то из прежних дикторов. Одет он был в нормальный пиджак, под ним – рубашка с неброским галстуком. Только голова его была повязана банданой – из той же ткани, что костюм. А вот выставлять чвель им, видимо, не полагалось…

– Алала, дорогие россияне! – сказал он. – В эфире интерактивный информационный выпуск программы «Время». Вам предлагается краткая Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров сводка новостей…

Я стал весь внимание – правда, малость поддатое.

– Президент России Анатолий Минаков принял в своей сибирской резиденции «Шанина Пуня» представителя движения «Квискейя» Абрахама Ренсфилда и обсудил с ним вопросы ускорения народопотоков в Крайском Узле…

Президент был высокий, почти как герой Арола в сериале, и ещё не старый. Нормальный был президент, вполне симпатичный парень – только причёска у него была, как бы сказать, в горошек – этакие круглые островки волос на блестящем черепе…

– Стоп, – машинально сказал я, и действительно – застыла картинка на экране. – Почему Шанина Пуня? Это же тут, у нас!

– Так спросите, дя Лёня, – сказал Викторушка. – Для того и Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров есть интерактив… Вот так!

С этими словами мальчик прикоснулся пальцем к вопросительному знаку на нижней панели.

Долговязый президент и его собеседник пропали, а на их месте появился давно известный мне (к счастью, заочно) столичный шарлатан-геополитик. Фамилию его я за годы сидения в тайге с удовольствием забыл. Философ-мистик почти не постарел, только борода поседела. Она у мистика была такая долгая и противная, что хотелось поднести к ней зажигалку…

– Только не матерись на него, дя Лёня! – предупредил Викторушка. – А то опять забанят и штрафанут. Вот эта иконка…

Ребёнка мороженым не корми, а дай поучить взрослого! Это-то мне и надо…

Я прикоснулся Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров к указанному значку. Шарлатан ожил.

– Сформулируйте свой вопрос, дорогой россиянин, – предложил он.

– Хм, – с пьяной уверенностью сказал я. – Это вас из Крайска беспокоят…

– Не надо лишнего базара! – прошипел Викторушка. – Бабки-то за время ему идут!

– В общем, так, – сказал я. – С каких щей резиденция главы государства появилась в наших суровых краях?

– Ваша ирония неуместна, – сказал шарлатан. – В процессе Великого Исхода возникла необходимость прямого президентского контроля над крупнейшим в мире эвакуационным узлом, чтобы атлантисты не смогли доминировать в примордиальном сердце Евразии, на что недвусмысленно указывает само название – Шанина Пуня, восходящее к пракриту. Сакральное аполлоническое начало следует рассматривать Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров в свете истинной, ортодоксальной метафизической традиции, которая одна только и способна поставить вещи на отведённые им места в божественном порядке…

– Крестец, – шепнул мальчик. – Понесли кроссовки Митю. Теперь не остановится, хрюли ему – бабки-то идут!

– А как его заткнуть? – шёпотом же спросил я.

– А вот на «инав» кликни!

Я с облегчением вернулся в общество моего президента и его собеседника. Того, о чём они толковали, я понять никак не мог – видимо, за время моего одиночества официальный язык обессмыслился окончательно. Ясно только было, что пожилой чернокожий выступает в качестве просителя. Это слегка меня успокоило – и даже наполнило некоторой гордостью за державу..

– Продолжается военная операция Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров под Урумчи, – обрадовал диктор. – Правительство КНР в очередной раз отказалось о том, чтобы продлить срок пребывания контингента Сил Милосердия ООН в зоне боевых действий. Бомбардировка столицы мятежного Синцзяна привела к многочисленным человеческим жертвам среди мирного населения…

…Господи, ну почему я сижу весь такой неадекватный посередине России?

Сам себе всё испортил, кретин. Теперь лежи гадай, что я в действительности видел на экране, а что померещилось в полусне. Вот же пьяный дурак, вот же налил глаза… После такой долгой отвычки… Сидел и тыкал неверным пальцем в иконки чуть ли не до рассвета…

…Чемпионат мира по танцам на льду – мужские пары…

…Ток Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров-шоу «Звёзды в пруду» – певицы и комики, актёры и политики сигают с вышки в крошечный водоём, причём попадают не все…

…Бесконечные эшелоны движутся по Транссибу – наступает заключительная фаза эвакуации сомалийских беженцев, поскольку Асуанский Узел не в состоянии обеспечить…

…Президент Франции Амели Кювье заявила, что энергетические возможности ещё не дают России права диктовать свои условия всему цивилизованному миру. В ответном выступлении российский премьер-министр недвусмысленно выразил о том, что его страна и впредь будет верна Принципам Милосердия, даже поступаясь своими собственными интересами и чаяниями её граждан, хотя Россия никогда не участвовала ни в создании мировой колониальной системы, ни в её Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров развале, положившем начало нынешней гуманитарной катастрофе в странах Третьего мира…

Помнится, я кликнул по вопросительному знаку. Появившийся комментатор, известный Кирилл Кустиков, объяснил мне, тёмному, что русский человек всегда принимал близко к сердцу чужую беду и всегда был готов развести её голыми руками. И от чистого сердца помогал тому, кто находился в этой беде, пусть даже в ущерб себе. И русский нефтяной магнат всегда уступит свой глоток байкальской воды и своё место в лайне суданскому крестьянину, хотя ничем этому крестьянину не обязан. Но собственные наши старики, наши ветераны – это святое. Они заработали своё право на Возвращение, равно как Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров и те, чьи болезни не излечить средствами земной медицины…

В общем и целом интерактивное общение напоминало попугая, что вытаскивает карточки с предсказаниями. Если получаешь не тот ответ – стало быть, задал не тот вопрос. Что-то не верится мне, чтобы куча обозревателей и специалистов дежурила на всех каналах ради общения с любопытными соотечественниками. Так не бывает. На миллион спрашивающих приходился бы миллион отвечающих…

Видимо, я задавал не те вопросы, потому что чаще всего слышал с экрана:

– Ответ на этот вопрос может вызвать у вас культурный шок. Вы не готовы его воспринять…

Дался им этот культурный шок!

Я решил дерзнуть и задал Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров комментатору Кустикову нестандартный, по моему мнению, вопрос:

– А почему у нас президент под два метра ростом?

Но комментатор не смутился:

– Дальнейшая минимизация властной элиты признана нецелесообразной…

– Маленькие, а жрут как большие! – пояснил мальчик.

Видимо, произошли крупные политические подвижки…

На англоязычных каналах было практически то же самое, и даже от совсем старого Ларри Кинга не добился я ничего толкового. Только русское правительство он не хвалил, а совсем наоборот.

Я махнул непослушной рукой на виртуальных собеседников и стал смотреть всё подряд.

Поют. Пляшут. Готовят экзотические блюда. Всё как всегда… А это добрый старый вестерн «За жменю доларiв». Почему-то на украинском. При других Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров обстоятельствах досмеялся бы до финального выстрела…

Ага! Наконец! «Видеописьма с Химэя» – служба «Момент» специально для жителей посёлка Сосновка, что в Пермской губернии. Ну да, ну да. Сосновка есть практически в любом регионе, равно как Еловка и Берёзовка… Почётная доярка Алдюкова Тамара Егоровна обращается к своей семье и односельчанам…

Появилась совершенно роскошная длинноволосая дива, возлежащая в шезлонге и закутанная в полупрозрачное сари. Обычно такие крали хвастались с экрана шампунем, прокладками, духами и хорошо налаженным пищеварением, но сейчас…

Голос у дивы, как водится, был нежный и страстный, весь на пороге оргазма, но слова…

– Здравствуйте, дорогие мои Зоя, Павел Степанович, Саша Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров, Валера и Кузьма, – с придыханием сказала красавица и полыхнула своими синими очами так, словно мысленно перепихнулась с Зоей, Павлом Степановичем, Сашей, Валерой и даже с Кузьмой. – Здравствуйте, дорогие земляки-односельчане. Пишет к вам ваша мать, бабушка и тёща Тамара Егоровна. Во первых строках своего письма спешу сообщить вам и повиниться, что долго не посылала весточку, потому что записалась на медицинские процедуры и курсы омоложения. Персонал тут уважительный, с понятием. Первым делом мне удалили артрит, и я готова приступить к прежнему труду, но коров здесь не доят, они сами молочко дают до десяти вёдер. На дойку вставать не надо Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров, механику ставить бутылку тоже не надо. Начальства тут тоже никакого нет, земля общая и её много, – она облизнула пухлые, блестящие перламутром губы и продолжила:

– Сами видите, какие хорошие тут врачи, – указала доярка на своё немыслимое тело и помахала в воздухе неимоверно длинными ногами. – Теперь у меня всё как у молодухи, и даже это маленько стыдно в моём преклонном возрасте, да доктор сказал, что это пройдёт, но с интимной сексуально-половой жизнью торопиться не надо, потому что культурный шок.

Тамара Егоровна подпрыгнула в шезлонге, на некоторое время зависла над сиденьем – и мягко опустилась.

– Здесь, на Просторе, всем людям выходит большая лёгость Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров, местные даже смеются, как мы по первости кувыркаемся, но смеются не по злобе и не в обиду. Потому что мы им не в тягость, и всякий старается угодить. Наш клан Таккара большой, дружный, площадь нашего дубуна равняется двум Евразиям. Можно жить и в лесу, и в поле, и на курорте у моря…

Тут у меня самого наступил культурный шок – вернее, не слишком культурный, потому что послал я омоложённую доярку по матери. Текст был явно написанный кем-то другим – примерно таким слогом в нашей краевой газете сочинялись отзывы трудящихся на решения партии и правительства. Всё возвращается… Словно единоличников заманивают Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров в колхоз…

Нехороший какой-то получается Химэй…

В раю худо ли? Сады, винограды, палаты, фонтаны. В раю рано вставать не надо, на работу не гонят, ни в поле, ни пахать, ни молотить, ни по дрова ехать.

Борис Шергин

…Тайга горела каждый год, но это лето выдалось каким-то уж чересчур огнепальным. И даже солнце сквозь дымку выглядело совсем больным.

Мерлин всерьёз опасался, что пожар доберётся и до его обиталища, и прикидывал, где и как ему спасаться. Он совсем уже собрался нажать тревожную красную кнопку, но Панин его опередил: прилетел со всей командой и устроил на вершине скалы, осенявшей Дом Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров Лося, целый штаб. На Мерлина никто не обращал внимания, и ему пришлось поработать за обслугу и повара. Остальные были заняты делом, сути которого он не понимал. Они что – с дирижаблей воду льют?

Штаб у Панина получился вполне военный: он водил какой-то хитрой указкой по громадному дисплею, орал в микрофон, давал непонятные распоряжения, гонял подчинённых, как опытный брандмейстер…

Война с огнём шла где-то далеко, но казалось, что пламя вот-вот подступит вплотную – такая лихорадочная была обстановка. Панинская команда в дом даже не заходила: Мерлин бегал вверх-вниз, обеспечивал народ водой и едой.

Только на четвёртый день Лось обратил на него внимание Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров.

– Всё, Колдун! – радостно сказал он. – Отстрелялись! Чуть все окрестные речки не высосали! Работает моя система! Теперь и американцы нам в ножки поклонятся, и австралийцы, и французы…

И столь же внезапно вся пожарная команда улетела, оставив сторожа в полном недоумении. Остался и наблюдательный пост на скале – сооружение из прозрачного пластика…


documentaalvhqv.html
documentaalvpbd.html
documentaalvwll.html
documentaalwdvt.html
documentaalwlgb.html
Документ Глава 17. Не помню, как добирался я до Павлодаров